 – Наш район сейчас в страшном упадке. За время всех реформ с лица земли исчезло шесть деревень. Остались селения, где живут 60–70 человек, в некоторых – 23, а есть и такие, где на всю деревню один человек или два. Когда правительство приняло Лесной кодекс, то благодаря ему многие наши старики, которые сто лет, можно сказать, в тайге живут, остались без дров. Если раньше топливо получали без затей, то теперь каждому человеку надо выписать уйму бумаг. Представьте, как сейчас сложно получить любую справку. Ну ладно, пусть с трудом, но собрали, отдали куда следует. Спустя какое-то время оказалось: неправильно оформили. Пока по новому кругу бумаги собирали, лето закончилось, и люди остались на зиму без дров. Кому-то пришлось пилить сырые лесины.
Народ смеётся сквозь слёзы, что из всех районных предприятий успешно работает только одна контора, которую между собой называют «Воруйлес», остальные или концы отдали, или ещё пока еле дышат.
Процветает у нас одна новосибирская организация, занимающаяся переработкой. Там в любой момент имеются материалы для ремонта, строительства. Это да, пожалуйста! Только вот цены очень больно кусаются и далеко не каждому по карману. Вот и грузят пировский лес в лесовозы да увозят в разные края.
– Вы ведь много лет работали в леспромхозе?
– Да, больше 40 лет проработал в Кетском леспромхозе. Он в советское время считался мощным передовым предприятием. Сейчас там как Мамай прошёл. Никаких рабочих династий уже давно нет. Если раньше молодежь стремилась работать в леспромхозе, теперь в них не нуждаются. Сейчас мода пошла другая: рабочую силу хозяин везёт издалека. Коренных пировцев не берут, говорят, что местные – лодыри, работать не хотят.
Конечно, местные специалисты за полторы-две тысячи рублей вкалывать на морозе сутками не будут, а украинцы, азербайджанцы и таким копейкам рады.
У нас есть самый дальний посёлок Чайка, оттуда жители давно съехали, бросив дома. Несколько лет стоял он позабыт-позаброшен. Вдруг местная власть стала рассказывать на каждом углу, мол, Чайка ожила, появился там народ и чуть ли даже не благоденствует. Что ж, если так, то неплохо. В предвыборный период добрался я туда посмотреть, как обстоят дела, познакомиться с новыми избирателями. Глядь, а там одни наёмные рабочие из чужих краёв. Вкалывают в лесу, прописки местной нет у них, и голосовать никто не собирается. Временные – они и есть временные: сегодня одни приедут, завтра другие, послезавтра третьи.
– Вы ведь в районе знаете почти всех. Результат выборов вас удивил?
– Понимаете, когда мы, коммунисты, проводили свою предвыборную агитацию, я точно знал, что придут на избирательные участки и проголосуют за нас 1702 человека. И наблюдатели в каждой деревне знали в лицо, допустим, 25 наших сторонников из ста. Мы были убеждены: не могли они нас подвести – ну никак!
И вот в день выборов езжу по всем избирательным участкам, настроение неплохое, потому что везде мне докладывают, как наши люди дружно пришли на участки в числе первых, никто дома не остался. Молодцы, думаю! А вечером получил протоколы, как глянул в них – так у меня и волосы дыбом! Надеялись на одно, получили другое.
Встречаю одного мужичка, он сроду на выборы не ходил, хотя к коммунистам склонялся. Смотрю, довольный тащится с участка. Я говорю ему: «Наконец ты понял, что коммунистов надо поддержать!» А он мне отвечает: « Оно, конечно, Илларионыч, ты прав, но только голосовал я за «ЕР»! «Ты в своём ли уме?». «Так ведь нам сказали, что кто получил 500 рублей прибавки к пенсии, у того из следующей пенсии их вычтут, если не проголосует за «ЕР». «Да кто тебе внушил такую чушь?». «Говорили ответственные люди». Ну что ты будешь делать с ними!
Вот у нас особенно деревенские живут хуже некуда. Говорю им: «Не хотите голосовать за коммунистов – не надо. Голосовали тогда хотя бы за аграрную партию, почему вы отдаете предпочтение ЛДПР?» – «А у них клоун забавный!»
Вот нищий наш народ отдал 2500 голосов за «ЕР», за коммунистов – 760, за ЛДПР – 300, за «СР» – 220. Досадно, столько мы работали, столько труда вложили, а получили такой результат.
– И что дальше? Тишина?
– Да нет. Придётся начинать всё сначала.
– А стоит ли? Может быть, пусть живут, как голосуют?
– Мы не хотим, чтоб наш народ был нищим и бесправным. В нашей парторганизации 31 коммунист. Скоро ещё пять человек примем. Сейчас в партию стали вступать ребята 1962 – 1965 годов рождения. Но вообще с молодёжью трудновато, потому что многие из них неприкаянные какие-то. Вот приду на их танцульки, чтобы встретиться с теми, кто из армии пришёл, в зале всё моргает, свистит, пищит, а парни с бутылками пива в руках наслаждаются «красивой» жизнью. Туманят себе мозги, чтобы не думать о завтрашнем дне, где ни работы, ни учёбы, ни денег. Я им про одно, а они мне: «Дядя Саша, да мы за коммунистов, только ведь у вас Устав, взносы, дисциплина, обязанности». «Естественно. У нас ведь не банда, а партия и очень много работы».
Когда я стал секретарём парторганизации, нас было всего шесть человек. Организация численно выросла, хотя материальные возможности партии оставляют желать лучшего. После каждых выборов мы анализируем свою работу, делаем определённые выводы и, естественно, учитываем свои ошибки для дальнейшей и – я не сомневаюсь – успешной работы.
Беседовала Светлана Панина |
Организация 
