 Великая Отечественная война... Победу в ней приближали все: и участники военных событий, и партизаны, действовавшие в тылу врага, и русские женщины, старики, дети, находившиеся в тылу. Хотелось жить, верить в нашу стойкость, в силу нашего духа. Все знали: главное сейчас – победить, а потом мы всё восстановим, и будет всё лучше.Передо мной 85-летняя женщина, Александра Нестеровна Кучеряева, прожившая долгую, богатую воспоминаниями жизнь, со многими встречами, расставаниями, с активной комсомольской молодостью и партийной зрелостью. Она жила далеко от военных событий, в Красноярском крае, Абанском районе, но ей есть, что вспомнить о военных годах, в памяти много страниц воспоминаний. А. Н. Кучеряева вспоминает:
– ...К началу 1941 года, она, 22-летняя женщина, была отправлена учительницей в одну из деревенских школ Абанского района. Деревня находилась на Бирюсе, которую раньше она не видела. Волновалась перед новой работой, но страха не было. Недавно вышла замуж, хотелось жить и трудиться, хотя время уже было неспокойное.
Подошла весна 1941 года, в колхозе закончили сев зерновых, 12 июня сажали картошку, а 21 июня нужно было поехать в Абан вместе с мужем. Надо было сдать годовой отчёт по воспитательной работе за 1940/1941 учебный год. К вечеру 22 июня, наконец, добрались до Абана, заехали к родным.
– Здесь-то мы и узнали о начале Великой Отечественной войны, – продолжает рассказ Александра Нестеровна. – Было это в 6 часов вечера. На душе появился тяжёлый камень, ведь мы ждали нашего первенца. Идя по улицам Абана, мы слышали плач и стоны во дворах и квартирах. Это голосили женщины, чьи сыновья служили в действующей армии.
На другой день мы с мужем сфотографировались на память, я сдала отчет. Настроение у всех было подавленное: ночью по линии райвоенкомата были разосланы посланцы с повестками на фронт, к обеду следующего дня на главную абанскую площадь начали съезжаться молодые парни, мужчины в сопровождении жён и матерей. Смотреть и видеть это было очень тяжело Через два дня мы отправились домой, а на уме было одно: а вдруг на пути мы встретим местных призывников и в списке призывающихся мог быть мой муж, тогда он вернётся с ними, а я должна ехать одна.
От этой мысли душа разрывалась на части: путь далёкий, а я жду ребёнка. Но домой вернулись вместе. Жизнь была тягостная, радио не было, известия получали из газет, приходящих с опозданием, а тут местные самолёты стали прилетать из Абана и доставлять повестки для призывников.
Каждый раз у женщин было такое душевное состояние, что сердце рвалось на части. Мы знали, что там, на западной границе, немецкие войска со страшной силой рвутся в глубь страны. Сначала я думала, что война долго не продлится, ведь наша Красная Армия считалась самой сильной в мире.
17 августа родилась наша дочь, а 23 августа самолёт сбросил с грузом очередную партию повесток, одна из них – моему мужу. Прошла всего неделя после родов, и вдруг такая разлука, предстояло расстаться с самым дорогим человеком. Проводили мужей далеко за село, расставание было трудным и невыносимым. Мы не знали, увидимся когда-нибудь или нет. Я видела мужа в последний раз: он пропал без вести на войне. А в августе 1941 года мы ничего не знали о своём будущем, мы надеялись на встречу, на скорую победу.
Там, далеко на Западе, шла война, а в далёкой сибирской деревне жизнь продолжалась, надо было жить, трудиться, растить детей. Мужчин в деревне почти не осталось, только женщины, дети. Копали лопатами землю, тянули плуг на себе, сеяли, убирали урожай. Трудное, голодное было время. По весне на полях собирали колоски, но в школу ходили все: тетрадки берегли, их было мало, писали на старых книгах, чернила делали из краски.
По вечерам вязали носки, рукавицы, шили полотенца, кисеты с надписью «Возвращайся с победой!» Люди жертвовали продуктами, деньгами, продавали что могли, чтобы внести деньги на создание танковой колонны «Красноярский рабочий».
«Всё для фронта, всё для победы!» Эти слова были написаны известью на деревенских заборах. Многие в деревне уже получили похоронки на погибших отцов, дети были голодные, разутые. Школа пыталась подкормить своих учеников: для этого была выделена пшеница, её размололи, а женщины стряпали хлеб, чтобы на большой перемене выдавать некоторым хотя бы по 200 граммов. Лишь у некоторых были коровы. Значит, было молоко.
Среди учеников были и эвакуированные с Запада. Ходили в лес, собирали ягоды, сушили (варенье тогда не варили), а потом пекли пироги. В учёбе дети старались как могли, много бесед было провдено со взрослым населением, оформляли стенды: о женщинах-лётчицах, о 3ое Космодемьянской. Порой обмолоченное зерно меняли на ткань, чтобы пошить детям одежду.
А ещё приходилось и нам, молодым учителям, учиться. Я заканчивала Канское педагогическое училище, шёл 1942 год. А из весточек с фронта мы узнавали о тяжёлых потерях, много приходило похоронок. Всё, что происходило на войне, люди в тылу узнавали на стендах: вырезки из газет, рисунки, фотографии.
Очень много поступало с фронта раненых. Развёрнули много госпиталей в Красноярске, Канске. Волей судьбы в военные годы я оказалась в Красноярске, на совещании. Все было интересно, я засматривалась на высокие здания, но на душе было печально и тревожно, когда видела на балконах раненых солдат. Много их встречалось и на улицах: кто – на костылях, кто – с палочкой.
Хочется рассказать о страшном, трагическом случае, произошедшем в моей родной деревне. Весной, после таяния снега, люди бросились на поля собирать перезимовавшие колоски, которые подсушивали, перемалывали, делали крупу или муку. Из неё пекли хлеб, варили супы. Вдруг в одном селе вспыхнула эпидемия, я, испугавшись, сообщила об этом в Красноярск. Приехала группа врачей, которая установила, что на этих колосках были плесневелые грибки, от которых развивалась септическая ангина. Начали умирать дети, в одной семье за неделю умерло трое человек. По ходатайству врачей были устроены питательные пункты, где питались жители деревни. Эпидемия была остановлена. А время шло. Дочурке уже исполнилось два года, я была отправлена в Долгомостовский райисполком секретарём оргкомитета. Все думы были направлены туда, где решалась судьба Родины.
Весной 1945 года сообщения о Победе ждали каждый день. В это время я оказалась в Красноярске, на проспекте Сталина (сегодня – Мира) увидела стенд, на котором закреплена была карта и стрелками показано приближение войск к Берлину.
9 мая Левитан сообщил о долгожданной победе. Все, кто был на улицах, радовались, обнимались, бежали к главной площади. И сегодня, когда я слышу военные песни, песни о войне, особенно «Журавли» Я. Френкеля, я вновь мыслями переношусь в то время, которое забыть нельзя…
Завершила Александра Нестеровна свой рассказ. Я смотрю на женщину, на её морщины, на подёрнутые влагой глаза и мысленно преклоняюсь перед ней. Сильные мы, русские люди!
Дарья ГУДИМОВА, «Манская жизнь» |
Публикации 
